Кэсси убрала на место инструменты, обернулась и увидела Ника, пристально смотревшего на нее. Лицо у него было мрачнее тучи. Брат уже скрылся из виду, отец ожидал их в своем кабинете в здании аэропорта.
— Никогда больше этого не делай. Ты меня слышишь? Ты полная идиотка. Вы оба могли погибнуть. Этот трюк срабатывает в очень редких случаях. Немногим он удавался, и никто еще не сумел повторить его дважды. И тебе не удастся, Кэсс, не надейся.
Правда, ему самому это удавалось не раз. Он снова вспомнил, как много лет назад Пэт пришел в такую же ярость, наблюдая за ним, Ником. Глаза его, полные холодной ярости, казались острыми, как стальные ножи. И все же сейчас Кэсси увидела в них что–то еще. Сердце ее подскочило. То самое, чего она ждала и никак не могла дождаться от Пэта. Восхищение. Это все, что ей сейчас было нужно.
— Не понимаю, что ты хочешь сказать.
Она отвела взгляд. Внезапно почувствовала, что совершенно выдохлась. Прежний подъем куда–то исчез. Только сейчас она ощутила последствия недавно пережитого ужаса и полную опустошенность.
— Прекрасно понимаешь!
Ник схватил ее за руку. Черные волосы трепал ветер, временами они почти закрывали его лицо. Он снова пережил недавние мгновения ужаса, то, как стоял на полосе, пытаясь поймать глазами ее самолет, пытаясь сделать так, чтобы она пробилась сквозь тучи, чтобы нашла лазейку и сумела вернуться. Он не мог даже представить себе, что потеряет их обоих только потому, что им захотелось острых ощущений. Нет, он не смог бы этого пережить. Во время войны пилоты шли на это, потому что у них не было выбора. Но сейчас такой риск не имел никакого смысла.
— Отпусти меня!
Теперь Кэсси внезапно почувствовала злость. На него, на всех них. Ее брат совсем не умеет летать, и тем не менее вся слава досталась ему. Отец так им очарован, что вообще ничего не видит и не замечает. А Нику кажется, что он все знает. Они живут в своем замкнутом мирке, и все самые увлекательные игрушки принадлежат им, мужчинам. Ей они никогда не позволят даже поиграть в них. Она годится только для того, чтобы заправлять их самолеты, копаться в моторах, вечно ходить выпачканной в машинном масле. Но летать на их самолетах!.. Никогда.
— Оставь меня!
Вместо этого Ник схватил Кэсси за другую руку. Такой он ее еще никогда не видел и не знал, что теперь делать — отшлепать ее как следует или просто держать покрепче.
— Кэсси, я видел, что ты делала там, наверху. Я не слепой. Я знаю, что Крис не умеет так летать. Самолет вела ты… Но ты ненормальная. Вы же могли погибнуть. Этого делать нельзя!
Она смотрела на него с таким несчастным видом, что сердце его рванулось навстречу ей. Вначале ему хотелось наподдать этой девчонке так, чтобы она себя не помнила. Теперь же он сочувствовал ей. Он с внезапной ясностью понял, чего она хочет и как отчаянно к этому стремится. Да она на все готова ради этого.
Он притянул ее ближе к себе.
— Кэсси, прошу тебя… пожалуйста… никогда больше этого не делай. Я сам буду учить тебя летать. Обещаю. А Криса оставь в покое. Не надо с ним так поступать. Я сам буду тебя учить, если ты так сильно этого хочешь.
Ник обнял ее, как маленького ребенка, благодарный судьбе за то, что она осталась жива. Он внезапно осознал, что не смог бы вынести ее гибели, и еще крепче прижал девушку к себе. То, что произошло, в одинаковой степени потрясло их обоих.
Однако Кэсси лишь покачала головой. Она знала: то, что он предлагает, невозможно. У нее есть только один способ летать.
— Отец никогда не позволит тебе учить меня летать, Ник.
Теперь она больше не пыталась скрывать правду. Какой смысл, раз Ник все равно обо всем догадался.
— А я не собираюсь спрашивать у него разрешения. Я сказал только, что буду учить тебя летать. Не здесь. — Он улыбнулся и подал ей чистое полотенце. — На, вытри волосы. Ты похожа на мокрую мышь.
— По крайней мере сейчас у меня хоть грязи на лице нет, — смущенно улыбнулась Кэсси.
Никогда прежде она не ощущала такой близости к нему. Каким–то образом в один момент все переменилось. Она вытерла волосы. Снова взглянула на Ника, все еще не веря тому, что услышала.
— Что ты имеешь в виду, говоря «не здесь»? Где же это можно делать?
— Я знаю с десяток мест, где мы можем заниматься. После школы ты можешь сесть на автобус до Прерия — Сити, а там я тебя встречу. Летом, возможно, Крис тебя когда–нибудь туда подбросит по дороге на работу и обратно тоже. Я думаю, он охотнее пойдет на это, чем на то, чтобы рисковать своей жизнью, летая вместе с тобой.
Кэсси против воли усмехнулась. Бедняга Крис! Она его напугала до смерти. Но тогда ей показалось, что это хорошая мысль. В первые минуты это действительно было захватывающе. В конце концов, ничего похожего она еще не пробовала и не испытывала.
— Ты не шутишь?
Она все еще не могла поверить своему счастью. Ник и сам от себя такого не ожидал и теперь немного испугался собственного предложения.
— Наверное, нет. Правда, до сих пор я никогда об этом не думал. Но теперь мне кажется, хорошая наука сможет уберечь тебя от многих бед. А потом, после того как ты некоторое время потренируешься по–настоящему, попробуем поговорить с Пэтом. Может быть, он все же позволит тебе летать отсюда. Думаю, в конце концов он уступит. Ему ничего другого не останется.
— Я на это даже не надеюсь.
Они пошли обратно к зданию аэропорта под проливным дождем и снова промокли насквозь. Перед самым входом Кэсси неожиданно остановилась и взглянула на Ника с улыбкой, от которой вся его душа, казалось, растаяла. Он испугался — не хочет он чувствовать к ней ничего подобного. Но сегодня им многое пришлось пережить, и это их очень сблизило.
— Спасибо тебе, Ник.
— Не стоит благодарности. Правда.
Ее отец, наверное, придушил бы его собственными руками, узнай он об этих планах.
Ник ласково взъерошил ее мокрые волосы и повел в кабинет отца. Пэт только что налил Крису бренди. Тот все еще выглядел потрясенным. Лицо его оставалось землисто–серым от страха.
— Ты в порядке, Кэсс?
Пэт кинул быстрый взгляд на дочь. Странно, она выглядит совсем не так, как брат. Почти спокойна. С другой стороны, вся ответственность в этом рискованном полете лежала на нем. И опасная посадка тоже досталась ему. Так думал Пэт О'Мэлли. Ни Крис, ни Кэсси не стали его разубеждать.
— Да, папа, все в порядке.
— Ты храбрая девочка.
Наконец–то в его голосе прозвучало восхищение. И все–таки это было не то восхищение. Один лишь Ник ее понял до конца. Ник согласился дать ей то, о чем она мечтала больше всего на свете. Ее мечта сбудется! Теперь она была даже рада, что рискнула подняться в небо в такую грозу. Как оказалось, дело того стоило.
